Эксперт: «Если ты блокируешь Instagram, то как будешь задерживать за лайки и репосты, когда сам всех лишил доступа?»

В Москве испытание новой системы цензуры вызвало коллапс. С 5 марта там практически полностью исчез мобильный интернет.

Таким образом власти России тестируют систему так называемых «белых списков».

«Филин» узнал у эксперта по цифровой безопасности Николая Кванталиани, чем «белые списки» отличаются от «черных», и возможно ли внедрение подобной системы в Беларуси.

— При использовании модели «черных списков» доступно все, кроме того, что внесено в эти списки. «Белые списки», наоборот, запрещают все, все блокируют, а потом разрешают только то, что считают нужным. В этом заключается отличие двух моделей цензуры, — объясняет Николай Кванталиани. — При этом с «белыми списками» возникает такая сложность: многие «разрешенные» сервисы используют микросервисы, которые могут быть заблокированы.

Из-за этого и случился коллапс. Условно, ты разрешил доступ к сервису такси. А этот сервис, в свою очередь, чтобы все работало, загружает дополнительные сервисы, которые заблокированы.

То есть, с одной стороны, вроде бы такси у тебя «белом списке», но то, что позволяет ему работать, заблокировано.

Или, к примеру, если мы блокируем все мессенджеры, что отчасти уже происходит в РФ, и вносим в список разрешенных только российский МАХ, то он, единственный, и будет доступным.

С точки зрения инфраструктуры, запрет направляется операторам связи.

— Очевидно, что в Беларуси такое вполне возможно.

— Конечно, в Беларуси применить «белые списки» достаточно просто. У нас есть монополисты, которые осуществляют разного рода контроль в управлении интернетом и инфраструктурой связи.

Это ОАЦ (Оперативно‑аналитический центр), Белтелеком и НЦОТ (Национальный центр обмена трафиком). Они способны дать указание все заблокировать, а потом дать указание проверять и наказывать. 

— При внедрении «белых списков» у нас может случиться такой же коллапс, как в Москве сейчас?

— Безусловно. В истории современной Беларуси уже блокировался полностью интернет — в 2020 году. Тогда они не смогли нормально заблокировать то, что хотели, поэтому просто все сломали и в итоге заблокировали вообще все, включая свои ресурсы.

Но теперь у них уже есть опыт блокировки отдельных «экстремистских» ресурсов. То есть технически они могут заблокировать все, а потом просто постепенно пополнять «белые списки» или то, что разрешено.

Соответственно, период коллапса может продлиться от недели до полугода, чтобы эти «белые списки» начали как-то более-менее адекватно работать.

Технически все можно сделать жестко: просто берем все блокируем и добавляем, к примеру, тысячу ресурсов. Но, полагаю, что понадобится время на согласование. Без согласования ни один ресурс не внесут в список. 

В каком-то ведомстве будут готовить эти списки «разрешенного».

Однако здесь сразу возникает и вопрос целесообразности: зачем это делать?

— Скажем, то, чего бы они хотели, всем известно — тотальный контроль. Но добьются ли?

— Думаю, они вряд ли на это пойдут. Иначе, в первую очередь, сами лишатся самого «удобного инструмента репрессий». Если, к примеру, ни у кого не будет доступа в телеграм, потому что он заблокирован, как же искать «преступников», которые читают «экстремистские» ресурсы?

Или если ты блокируешь инстаграм, как задерживать за лайки и репосты, когда сам всех лишил доступа? Тогда ты и на границе не сможешь проверять телефон, потому что сервисы не работают. 

Получается, сажать людей будет не за что. Пойдет ли режим на это?

— Есть еще такой момент: россияне, которые сейчас являются главными туристами в нашу страну, одним из преимуществ Беларуси всегда называют наличие интернета. Если его заблокируют, то преимуществ и для туристов явно станет меньше.

— Получается, что да. Плюс, известно, что российская пропаганда использует Беларусь и страны Центральной Азии для обхода технологических санкций, наложенных на них.

То есть Беларусь помогает, благодаря интернету, распространять и российскую пропаганду.